Донской временник Донской временник Донской временник
ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК (альманах)
 
АРХИВ КРАЕВЕДА
 
ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ
 

 
Кулинич Т. И. Дом Корольковых // Донской временник. Год 2010-й / Дон. гос. публ. б-ка. Ростов-на-Дону, 2009. Вып. 18. С. 106-107. URL: http://donvrem.dspl.ru/Files/article/m19/1/art.aspx?art_id=655

ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК. Год 2010-й

Изобразительное искусство Ростовской области 

Т. И. Кулинич

ДОМ КОРОЛЬКОВЫХ

хутор Павлов Семикаракорского района

 

В 1991 году я работала методистом Константиновского бюро путешествий и экскурсий под руководством Нины Алексеевны Самойловой (зав. отделом экскурсий ТЭПО «Ростовтурист»). Однажды мы разрабатывали на лето новый экскурсионный маршрут на прогулочном теплоходе «Москва-76» до станицы Кочетовской и, естественно, зашёл разговор о тамошнем музее. И тут Самойлова сказала: «Перед самой войной Сергей Корольков был совсем без денег и решил продать на ростовском базаре свою дипломную работу «Рыбак», просил за неё дорого. Купил её преподаватель Ростовского пединститута Виталий Александрович Закруткин».

«В своём кабинете, на самом видном месте, не страшась, он поставил деревянную группу «Рыбак с сомом», – пишет в недавней публикации «Похороните меня в гимнастёрке» Александр Обертынский. – Это работа Сергея Королькова. Первого и лучшего иллюстратора «Тихого Дона», того самого «отщепенца», который после войны оказался на Западе и стал видным американским скульптором. Власть, вытолкнувшую в эмиграцию талантливого художника, Виталий Александрович не критиковал, но помогал родной сестре Королькова, оставшейся в Ростове, и добивался переиздания замечательных корольковских иллюстраций».

Предлагаю вниманию читателей «Донского временника» рассказ о старинном доме, который принадлежит одной из ветвей большого клана донских коннозаводчиков Корольковых. Говорится здесь и о «Рыбаке с сомом»...

Валентина ГРАФ

 

Его нам показали сразу. Ещё бы, такой тут один – огромный, шелёванный. Да и Корольковых, Ивана Иосифовича и его брата Владимира Иосифовича, коренных павловцев, кто же в хуторе не знает! И Александра, ныне покойного. Все они были отличными трактористами. В шестидесятых годах их трудовая слава докатилась до области, и журналисты ростовского телевидения приезжали в Павлов снимать о Корольковых документальный фильм «Три богатыря».

– Что вы знаете о своих предках? – спрашиваем мы у Владимира Иосифовича.

– Сестра моего деда Григория Ивановича, Марфа Ивановна, была коннозаводчицей, имела ферму на Маныче. Она же построила для брата вот этот самый дом (на одной из деревянных балок на чердаке вырезана дата – 1902 год). Правда, не дожил дед до конца своей жизни здесь: за то, что держал свою молотилку, его раскулачили и вместе с двумя братьями моего отца сослали в Сибирь. Дом в советские времена был и детсадом, и школой, а в 1969 году его решили продать на дрова. И вот, надо же тому случиться, купить его разрешили моей жене Юлии Фёдоровне, работнице хуторского фельдшерско-акушерского пункта. На дом стоит посмотреть изнутри. Высоченные, в три метра десять сантиметров потолки, на которых сохранились крюки для подвесных люлек-колыбелей: семьи Корольковых были многодетными. О судьбах детей нынешние хозяева не знают. Время ведь было такое. Но дядю своего, царского офицера Кирилла Григорьевича, Владимир Иосифович забыть не может.

– Он приехал в хутор, чтоб повидаться с матерью, вернувшейся из ссылки с Урала. В этой комнате он прожил несколько дней перед тем, как уйти и потеряться навсегда. Было это в тридцать седьмом, деда уже раскулачили. Видать, и дядя боялся репрессий, потому и скрылся. Помню, сказал матери: «Ухожу в Китай, а оттуда в Америку, меня не ищите, сам о себе дам знать»...

Америка стала последним пристанищем не одному представителю многочисленного рода Корольковых. Уехал туда в 1948-м и художник Сергей Григорьевич Корольков, которого тогда позвал к себе родственник. Нынешние Корольковы от своих родителей о художнике не слышали.

– Кто-нибудь из ваших родичей уезжал в Америку? – настаиваем мы. К разговору подключилась другая чета Корольковых – Иван Григорьевич и его жена Мария Фёдоровна.

– В Америку в двадцатых годах прошлого века уехал двоюродный брат нашего отца Николай Евдокимович Корольков, – вспомнил Иван Григорьевич. Мария Фёдоровна (кстати, она и в девичестве была Корольковой и приходится своему мужу какой-то дальней родственницей), в свою очередь, вспомнила, что у её матери было трое братьев – Григорий, Василий и Евдоким Ивановичи.

Обратимся к воспоминаниям В. И. Быкадорова, внука коннозаводчика И. Я Королькова, живущего в США: «В конце 1948 года, благодаря заручительству родственника Николая Евдокимовича Королькова, эмигрировавшего после эвакуации 20-го года, С. Г. Корольков с женой и родившимся в 1945 году сыном Александром переезжают в Нью-Йорк. Квартиру они снимают в северной части города». Получается, что упомянутый Николай Евдокимович может приходиться нашим Корольковым-механизаторам двоюродным дядей!

Мы познакомили героев нашего рассказа с результатами поисков краеведов – учеников Коннозаводской СОШ № 9 (Зерноградский район), которые по архивным материалам пытаются составить упрощённое генеалогическое дерево огромного клана коннозаводчиков Корольковых. Мария Фёдоровна на сей раз «зацепилась» за имя Вонифа-тий. Яковлевич. Ребята установили, что он приходился младшим братом хозяину зимовника (сейчас на этой территории конезавод имени Первой Конной Армии) Ивану Яковлевичу, умершему в 1913 году. Вонифатий стал опекуном несовершеннолетних детей брата. Почему о нём вспомнила Мария Фёдоровна? Она уверена (по рассказу своей матери), что женой Вонифатия была двоюродная сестра её родной бабушки! А Иван Иосифович уверен ещё и в том, что Вонифатий Яковлевич Корольков был дядей его деда Григория Ивановича.

Растревоженные воспоминаниями и, может быть, запоздалым вниманием к своим прародителям, обе пары Корольковых внимательно рассматривали копию единственной сохранившейся в России фотографии художника: не похож ли на кого из тех, кого они помнят живыми? Отец Владимира и Ивана Иосиф Григорьевич родился в 1902 году, а художник – в 1905-м. И трудно предположить, что дети одного поколения, жившие в одном хуторе, не бегали в одной ватаге. И так же трудно предположить, что между ними не было родства. Владимир Иосифович задумался. И вдруг припомнил:

– Когда я ещё в школу ходил, сидел и что-то рисовал – наверное, учитель дал такое задание на дом. Получалось, видно, не очень хорошо. Потому что подошла бабушка (мать отца, Марфа Андреевна), бросила взгляд на тетрадку и сказала: «Вот у нас был Серёжа, он простым карандашом рисовал, так рисовал!..» Только сейчас, благодаря вам, я понял, о каком Серёже-то она упоминала...

Прошло более века. И оказалось, никто не помнит художника-самородка на земле, где он сделал первые шаги, земле, вскормившей его свободолюбивый дух. Но на чужбине и воля горька. «В никелированном комфорте для миллиардеров художник-казак никому не нужен, – пишет доцент кафедры связей с общественностью Санкт-Петербургского университета Б. А. Алмазов в статье «Ваятель». – Ну, да это полбеды. К тому, что он никому не нужен, Корольков привык и в России. Беда в том, что, вырванный из своего народа, из своего мира, куда входили и донская природа, и пластика, и жесты, и речь, и душа.., он словно от почвы оторвался. Всё ещё жил, всё ещё работал... В Америке Корольков пытался создать свою среду, но это была казачья община, но не казачья страна, а по его таланту ему и в привольных донских степях было тесновато. Умер раб Божий Сергей, сын Тихого Дона, и, как сказано в Писании, «и приложился к народу своему».

Алмазов отмечает, что когда вышла первая книга «Тихого Дона» с иллюстрациями Королькова, казаков перестали расстреливать без суда и следствия.

Имя Королькова долго было в СССР под запретом. Его называли первым иллюстратором эпопеи Шолохова, всё остальное замалчивали. Поэтому нельзя удивляться, что о судьбе его не знали даже представители его рода.

Однако были всё-таки люди, которые знали и помнили художника. Скульптор Константин Чернявский часто обращается к теме казачества и искусно лепит лошадей. И дар его тесно связан с предшествующей изобразительной культурой Юга России. Дело в том, что в Ростовском художественном училище имени Грекова его учителем был С. Д. Михайлов, хранивший рисунки другого своего ученика – Королькова. Позже Михайлов подарил Чернявскому скульптурный стек Королькова, его старинный учебник анатомии и фотографию. И поведал, что у Королькова была замечательная работа из цельного куска самшита «Донской рыбак, поймавший сома».

Однажды Чернявский с соучениками побывал в гостях у Закруткина, и, как только вошли в кабинет Виталия Александровича, он, увидев эту работу, спросил: «Неужели это Корольков?!» Писатель удивился, даже поразился тому, что юноша знает это имя. Значит, знал его и Закруткин, значит, ценил. Сегодня самшитовая работа мастера – один из самых интересных экспонатов Кочетовского дома-музея писателя. И писатель и художник перед войной жили в Ростове. Были ли они знакомы?..




 
ВК
 
Facebook
 
 
Донской краевед
© 2010 - 2019 ГБУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dspl.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"