Донской временник  
ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК (альманах)
 
АРХИВ КРАЕВЕДА
 
ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ
 

 

Донской край в целом / Мясниковский район Ростовской области

См. также раздел "Храмы Ростовской области"

Э. А. СОКОЛЬСКИЙ

ОКРАИНЫ АНТИЧНОГО ГОРОДА

Исторические памятники хутора Недвиговка Мясниковского района Ростовской области

Древний Танаис знают все, летом здесь полно студентов, едут и едут сюда гости, наши и зарубежные, бродят среди стен легендарного города. А вокруг как хорошо - дышит степь, искрятся среди камышей рукава Мёртвого Донца, вдали угадывается Азовское море - почти растворённая в воздухе синеватая полоска... И хутор Недвиговка, незримый, но цепко охватывающий руины Танаиса с трёх сторон. Валерий Фёдорович Чеснок, первый директор музея-заповедника, не раз писал о Недвиговке в восторженно-романтическом ключе: мол, это казачье поселение до сих пор сохранило старинные курени, которыми может любоваться каждый, кто не поленится прогуляться по хутору. А «ленивые» могли видеть пару таких куреней из окна таганрогской электрички: домики, крытые соломой и с открытой галерейкой на уровне второго этажа («верхов»).

И это было совсем недавно… А теперь - ни один придорожный домик не привлечёт внимания, и в самом хуторе - гуляй не гуляй - не увидишь казачьей старины, - ну разве что у Мёртвого Донца поймаешь её ускользающий дух. А так - всё безлико, состоятельные дачники действуют по шаблону: исправляют «новорусскими» громадами неказистый, но полный тихого очарования облик основанного ещё в конце XVIII века генерал-лейтенантом Андреем Дмитриевичем Мартыновым поселения. Чеснок уже молчит; а что говорить, если он, мечтавший едва ли не всю Недвиговку включить в охранную зону, не стал спешить, когда пришла из Москвы бумага: разрешаем, действуйте! Человек энергичный, увлекающийся, неугомонный подвижник, Чеснок одушевлялся идеями, но воплощать их ему не давал его же темперамент. Не завершив одного дела, загорался другим…

А Недвиговка - уникальный по числу исторических памятников хутор. Его западная окраина - уютный уголок помещичьей усадьбы: поляна, огороженная сиренью; здесь, не мешая друг другу, поселились тополь, грецкий орех, ясень, ольха и черноплодная рябина. Все они, вместе с тесной аллеей туй, приводящей сюда, конечно, вымахали уже не при барине Сущенкове, а после 1934 года, когда постановлением Высшей Земельной комиссии РСФСР велено было «бывшую кулацкую усадьбу «Сущенково»… передать Ростовскому государственному университету под Биологическую станцию» (впоследствии Опытно-производственное хозяйство)

Если кузню, сараи, конюшни и маленькую электростанцию усадьбы разрушила гражданская война, а глинобитный трёхкомнатный барский дом - Великая Отечественная (дом впоследствии восстановили, но в неузнаваемом виде), то теплицу для ранних овощей и винные подвалы разворотили уже в наши дни. Невероятно, но сохранились круглая чаша фонтана и парадная лестница к роднику. «Лестница», конечно, громко сказано: разрушителям, видно, пришлось немало потрудиться, чтобы сдвинуть с места массивные ступени и перила. Уничтожить лестницу не удалось, но изуродовать изуродовали - а всё равно она живописна даже в руинах. Это говорит о том, что архитекторы тех лет понимали: строения должны гармонировать с природой, естественно в неё вписываться. А где же родник? Ещё совсем недавно можно было присесть рядом, умыться, испить воды, сейчас - завален кусками кирпича и бетона, затянут тиной. Вот тебе и новые хозяева!

А на склонах возвышенности, с которой хорошо видно село Синявское с церковкой, по-прежнему замечательно отдыхать: говорят, эти склоны излучают полезную энергию.

Родник есть и в центре хутора, на склоне террасы, шумный и многоводный. Чуть выше - церковь, главное украшение Недвиговки.

Первая, деревянная, во имя Успения Богоматери, была построена ещё в 1796 году (она стояла на нижней террасе к Мёртвому Донцу), а вторая, каменная, с деревянной колокольней - в мае 1814-го. Тогда Недвиговка называлась слободой (название ей дал будто бы Пётр, приказавший войску: «Стоять насмерть! Не двигаться!»). Хутором она стала после 1850 года, когда сын Мартынова Алексей Андреевич переселил жителей в Таганрогский округ, в слободу Успенка, сюда же переместились некоторые казаки из Гниловской станицы. При них, в 1891 году, деревянную колокольню сменила каменная. А с 83-го в хуторе действовало земское приходское училище.

В 1914 году рядом со старым храмом вырос новый, семикупольный, возводили его без малого десять лет. По правде сказать, это блёкло-кирпичное творение (предположительно - архитектора Г. Н. Васильева) с круглым барабаном, все восемь окон которого обведены каменным пояском, видится мне мрачноватым, казённым, и пусть горделивым, но всё же слишком «земным». Колокольня, удлинённая, с шестью проёмами, с синим колпаком, вырастающая из крутого фронтона, - вот, пожалуй, и вся красота Успенской церкви, чем-то отдалённо напоминающей грузино-армянские, в духе Византии, культовые сооружения. Над росписями, оконченными в 1917 году (теперь - мутноватыми, неяркими) работали мастера средней руки: лики святых - то гневные, то измождённые, лишь Богородица с младенцем, написанная в алтаре, светла и спокойна. И ещё в хорошую сторону отличается композиция в центре купола «Радость, о Господи, в преддверии рая» - старательная копия с работы Васнецова… А иконостас из розового мрамора, который смастерили на средства крестьянина Стрюкова (тогда же, до революции), до церкви так и не доехал - разграбили.

В 30-е годы разграбили и сам храм: утварь, иконы, колокола, золочёные кресты. Здание превратили сначала в колхозный амбар, потом в конюшню. Старую церковь, стоявшую метрах в двадцати, разобрали на камень.

- Когда войну объявили, мой дед и отец зарыли два мешка свечей и кое-какие кресты в огороде у деда, у Поликарпа, - у него был свой огород. А отца моего звали Василий, Василий Кобец, - рассказывала мне 78-летняя Александра Васильевна, прихожанка в синем в полоску платке. - Он с шести лет псаломщиком служил. Мешки и кресты накрыли соломой, досками, потом, оказалось, половина погнила! Дед в сорок первом и умер, отцу тогда было сорок. Когда в сорок третьем немцы сказали: открыть церковь, отец стал в ней снова служить…

- Его разве не призвали на фронт? - удивился я.

- В сорок первом? Нет, сразу взрослых не призывали, это уж потом, в сорок втором, стали призывать всех - и тех, кому за пятьдесят. Отец получил повестку, молился всю ночь перед иконой Николая Угодника, она от деда ему досталась. Пол был мокрый от слёз - мы так, как раньше молились, не можем... А он молился, чтобы в живых остаться. Пришёл утром в призывной пункт, в Чалтыре, смотрят его документы: «Рыбак? - и в шею его: - Пошёл назад отсюда! Мы рыбаков с передовой снимаем, а ты лезешь на фронт!

- А почему так? - не понял я.

- Да ведь рыбаки кормили всю нашу армию. Рыбу ловили и в Донце, и в море, и в Дону. Солдаты проходили - рыбаки и снабжали их. Ну вот. Как наши погнали немцев, так полхутора за ними уходило - и на лошадях, и на верблюдах. Боялись, что наши придут и перестреляют, раз были в оккупации. И отец с братом собрался тоже уходить, но потом остановился и подумал: а кому я там нужен? Если что, пусть меня стреляют у окопа (тогда в каждом огороде рыли окопы: наши солдаты зачем-то всех обязывали).

И вот спрятался он в стог сена, вылезал только поесть. Я как-то выбрасываю за дом шкорки, вижу: чья-то спина - то появится, то пропадёт. Подхожу, а там солдат наш, эти шкорки подбирал! Я его зову в дом, как раз отец обедал; солдат снимает одежду, срывает нижнее бельё: берите всё, только накормите! Семь суток идём за немцами, но ни немцев, ни наших не видим, все потерялись, разбрелись, ни полевой кухни, ни командиров. Отец говорит: да бог с тобой, накормим и ещё с собой наложим!

Немцы ушли, пришли наши - и вроде не трогают никого. А прошёл слух, будто мать Сталина видела сон: Богородица к ней является: пора церкви открывать. И мать говорит Сталину: мне вот такой сон приснился, так что открывай, нехай работают! И Сталин распорядился. Отец перестал прятаться, и раз приходит к нам Ярошенок, глава наш, и говорит: иди, Василий, хозяинуй! И отец снова служил. Священник пришёл, совсем старенький, потом дали какого-то комсомольца - отец отказался при нём служить. Только при Петре Петровиче снова пришёл в церковь. Отец Петро настоящий священник, и хозяин что надо.

Александра Васильевна мне сказала не новость. Да, с приходом в 1982 году отца Петра церковь, окружённая акациями и ольхой, преобразилась. Появились кровля, кресты на куполах, окна, отопление. Обновились росписи. Поставлена металлическая ограда (первоначально была низенькая, из песчаника, затем - вообще никакой). Сейчас все заботы - на плечах его сына Георгия. А отец Пётр, несмотря на то, что сердце и ноги прибаливают, по-прежнему служит. Большой души человек, безмерно энергичный, приветливый, эмоциональный, разговорчивый…

Жила себе и жила Недвиговка десятилетия, не меняясь внешне (только после войны пришёл в упадок хуторок на левом берегу реки - с фруктовыми садами, пасекой и шалашами). А вот дожился - осовременился, приобрёл заурядно-дачный вид. И всё же полностью лица своего не утратил, лицо - вот, Успенская церковь.




 
 
 
© 2010 - 2017 ГБУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dspl.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"