Донской временник  
ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК (альманах)
 
АРХИВ КРАЕВЕДА
 
ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ
 

 

История власти, управления на Дону

Г. Щепкин

Речь Донского Атамана на 1-м заседании Большого Войскового Круга 16 августа 1918 г.

«Сейчас прозвучали святые слова старого гимна Донского, старинной песни казачьей... Песне этой уже шестьдесят три года и в нелегкое время зародилась она. Покорны ее слова, но горд и величествен ее напев. И самую песню эту донцы пронесли с собой по всему белу свету, по всей матушке России и всюду звучала она, где только были казачьи полки, звучала гимном Донским, дышала волею и свободою казачьей. Дон сложил и создал Россию. Вон там, на площади, где вы только что любовались своими сыновьями, нашей молодой Донской армией, Ермак широким благородным жестом протягивает сибирскую корону русскому царю. И там же, под скалой, накрытой буркой и папахой, спит вечным сном другой герой Дона, Бакланов, завоевавший царю русскому Кавказ...

Камень за камнем складывалось величественное здание Русской земли и лучшие, самые большие камни положили в него Донские казаки. Донское казачество выделило из себя младших братьев, оно населило гребни кавказских гор, захватило Сибирь и до таинственной Уссури и Амура дошел донской казак... И по характерному выражению одного именитого китайца граница Российского государства лежит на арчаке казачьего седла. Да, была Россия и в ней был послушный сын ее — православный Тихий Дон.

Как странно звучат эти слова — была Россия. Как странно и вместе с тем — как больно.

Что же случилось, что от грозной и могучей некогда Российской империи осталось только географическое название, осталось нечто, не имеющее имени, голодное, оборванное и залитое кровью своих братьев? Почему дошла Россия до такого унижения, что евреи и латыши расправляются с лучшими ее сыновьями, и гордость России, известный всему миру художник Репин, умирает от голода, а Куприн и Горький, творениями которых мы зачитывались, томятся в тюрьме?

Как вышло то, что царь русский без суда расстрелян пьяной бандой красногвардейцев?

Россия побеждена? Россия завоевана неприятелем? Нет... Неприятельские войска вошли на Украину, в Польшу, в Прибалтийский край, дошли до берегов Дона и были встречены, как избавители. Несчастный русский народ потерял голову и уже не знает, кто у него друг и кто враг.

Нужно проникнуть в самую глубь широко развернувшихся перед нами исторических событий, чтобы понять, что произошло, и чтобы вполне уяснить, что же должно делать при нынешних обстоятельствах войско Донское. Глазом степного орла, зорким и далеко видящим, не боящимся блеска солнечных лучей, надо пронизать прошлое, а потом метнуть свой взор и в далекое будущее. Близорукость в политике влечет неисчислимые бедствия. И не сердце, но разум должен диктовать нам, что нам делать.

То, чего ожидали со страхом и трепетом народы Европы с конца прошлого века — великая мировая война, разразилось летом 1914 года. Это война между Англией и Германией. Война не на жизнь, а на смерть, война капиталистов за рынки, война рабочих за право жить и работать. Франция и Россия, Австро-Венгрия и Турция, Румыния и Италия, Болгария и Япония — это только пособники.

Они работали каждый на своей стороне одни за Англию, другие за Германию. Но своей задачи, своей роли в этой великой войне они не имели.

Англия не была готова для войны, и раньше 1916 года она не могла выступить. Америка колебалась — и вот два года занять и истощить Германию, парализовать Австро-Венгрию было поручено Франции и России.

Россия честно выполнила свою задачу. И когда немцы вторглись во Францию и самому Парижу угрожала опасность захвата, началось наступление русских войск в Пруссию во имя спасения Франции. С беззаветным мужеством дрались русские солдаты и казаки, и наш бывший Войсковой Наказный Атаман Самсонов погиб в плену, окруженный врагами в Пруссии. Но мы спасли Францию.

В 1915 году немцы начали свои жестокие атаки на Верден, и снова Парижу грозила опасность. И опять, устилая долины Карпатских гор трупами солдат и казаков, истекая кровью, без снарядов и патронов бросились русские армии выручать положение. Верден не был взят; Франция спасена от разгрома, но нам пришлось откатиться назад и уступить Варшаву. Но мы благородно спасли союзников.

В 1917 году Англия была готова к решительному бою, Россия была снабжена орудиями и военными припасами, готовилось грозное решительное наступление, которое должно было привести нас к победе. Уже смело говорили и в обществе, и в печати не только о возврате всего потерянного, но и о занятии Галиции и Константинополя.

И Германия поняла, что она погибла. При преступном содействии некоторой части нашей интеллигенции, при предательстве и измене многих сановников и генералов, рушится великое здание Российской Империи и под радостный визг черни совершается «великая бескровная революция». А затем приезжает из Германии в запломбированном вагоне Ленин и начинает вместе с великим провокатором и предателем Керенским сознательно разрушать Россию.

Замучен и истерзан последний русский верховный главнокомандующий Духонин, расстреляны и избиты лучшие генералы и офицеры, в неизвестности, как беглец, обретается лучший сын родины — генерал Корнилов. Распалось великое здание России, разлетелось на многие куски и пылью и снарядом покрылась русская земля.

В Бресте от имени русского народа Бронштейн, Иоффе и Карахан заключают позорный мир, украинцы отбирают от Дона лучший кусок — Таганрогский и часть Донецкого округа и просят занять его для них германцев...

Как бы страшная непогожая ночь спустилась над Свято-Русской землей. Брат восстал на брата. Пламя убийств трепетным огнем понеслось с севера на юг. Сегодня избивали офицеров и верных своему долгу солдат в Свеаборге и Выборге, завтра в Петрограде, потом в Москве, Севастополе, Иркутске; не было места, где бы не избивали молодежь, где бы не уничтожали на сотни миллионов рублей оружия и снарядов, где бы не оскверняли храмов и не надругивались над верой православной.

Темная непроглядная ночь настала на русской земле. Но, «чем ночь темней, тем ярче звезды». И стали вспыхивать они, эти звезды, и с упованием стал глядеть вдаль на них несчастный, истекающий кровью русский народ.

Яркой звездой вспыхнуло имя Лавра Георгиевича Корнилова и потекли на немеркнущий свет этой звезды русские офицеры, и создалась Добровольческая армия, этот великий символ единой неделимой России.

И загорелась на юге другая звезда. Выборный Донской Атаман Алексей Максимович Каледин сказал свое веское казачье слово и пронеслось оно от края и до края земли русской и вселило надежду: — еще живы, мол, казаки!

Загорелся сполох Митрофана Петровича Богаевского и стал будить задремавшие, заскорузлые, окопной грязью покрытые сердца казачьи...

Но темна еще была ночь... И крепко спали одурманенные ядом большевизма донские казаки, и проглядели они свои яркие звезды, и не заметили, как красной кровью человеческой залились они...

Гулким эхом раздался по Донской земле Калединский выстрел и пробил совесть казачью...

Но было уже поздно. Смирновы и Подтелковы, комиссары и советы, Дуньки Ковалевы и Маруськи, главковерхи в юбках и без юбок сдали казачью землю и немецкий солдат твердым железным шагом вошел в Таганрог.

Вот при каких обстоятельствах собрался Круг Спасения Дона решать великое дело; вот при каких обстоятельствах поставил он меня управлять землею Донскою и отдал мне строгий наказ: в кратчайший срок освободить всю Донскую землю от красногвардейцев, и собрать казаков на Большой Войсковой Круг, чтобы выбрать тогда настоящего Атамана и установить жизнь по-своему, по-казачьему...

Я старый казак и я привык повиноваться.

Огляделся вокруг, осмотрел, как часовой, замки и печати, принял сдачу...

У разбитого корыта стоит Донское войско. Пожжены многие станицы и хутора, поруганы храмы православные, разорваны иконы, осквернены престолы. В красавце Соборе Новочеркасском укором совести казачьей глядит отверстие, пробитое снарядом братской пушки. Вся земля Донская полонена красногвардейцами и только небольшой кусок у Новочеркасска да часть 1-го Донского округа освобождены от них. Да, смело подняли восстание казаки в Урюпинской станице, поднялась Нижне-Чирская, охватило восстание Задонье, где мужественные Егорлыцкая и Мечетинская станицы не пустили к себе красную гвардию.

Братскую руку помощи протягивали Дону доблестные добровольцы Дроздовского и генерала Деникина, и чудилось, что за угасшими звездами Корнилова, Каледина и Богаевского встает так долго жданный рассвет.

Но шли и шли в Донскую землю немецкие полки и вместе с конницею Туроверова в Ростов вошел германский отряд фон Арнима, и у храма святой Аксайской Божьей Матери стали баварские кавалеристы. В 11-ти верстах от Новочеркасска растянулась линия германских аванпостов и пулеметы германские были направлены на Новочеркасск...

А по всему Дону горел и перекатывался великий сполох Митрофана Петровича Богаевского. Поднимались хутора и станицы. 74-летний атаманец казак Лагутин без седла на доморощенном коне, с деревянной пикой в руках впереди сотни, вооруженной топорами, атаковал красную гвардию.

Всколыхнулся, взволновался православный Тихий Дон. Он встал за поруганные храмы и пошел бороться за веру своих отцов.

Он пошел сам! Ни он, ни я, мы не искали помощи ни у кого, кроме как у своих же русских людей, у добровольцев...

Немцы наши враги, мы дрались с ними три с половиною года — это не забывается... Да и где они, эти союзники? Вот в январе месяце, когда жив был еще Алексей Максимович Каледин, по всему Новочеркасску распубликованы были официальные известия о том, что в Новороссийске высадился англо-французский корпус и идет на помощь Дону... Но умер Каледин, расстреляли Назарова, прошло полгода, а никаких англо-французов не пришло спасти сжигаемый большевиками Дон.

С конца мая месяца мы слышим о чехословаках. То они занимают Саратов, то подходят к самому Царицыну, то дерутся под Екатеринбургом и Иркутском. Последнее время все настойчивее и настойчивее говорят о движении японцев и китайцев и о создании Восточного фронта на Волге.

Какой ужас и позор! Сделать Россию ареной мировой борьбы, подвергнуть ее участи Бельгии и Сербии, обескровить ее, сжечь ее города и села, истоптать ее нивы, и ее, голодную, поруганную и оплеванную, ее, поверженную в прах собственным безумием, добить до конца!

Россия больна. Она лежит в горячечном бреду, а что же делают иностранцы? Германцы заняли Украину и вывозят хлеб и масло..., а Россия, бедная Россия, она, как тот деревянный турка с кожаной головой, должна драться с германцами без снарядов, без артиллерии, без офицеров...

Вы слышите, без офицеров! Их истребляют тысячами в Москве и Петрограде.

Так неужели цепляться за иностранную помощь, неужели Дону и великой России скулить так, чтобы нам помогли извне?

Послушайте, как в песне казачьей поется!

Ты воспой, сирота, песню новую!

— Хорошо песню играть пообедавши,

А я, сирота, еще не ужинал...

Поутру сироту в допрос повели.

— Ты скажи, сирота, где ночевал?

Ты скажи — с кем разбой держал?

— У меня, молодца, было три товарища:

Первый товарищ — мой конь вороной,

А другой товарищ — я сам молодой,

А третий товарищ — сабля вострая в руках!..

Но пожар горел на Дону. И те, кто восстал, стояли перед странным вопросом: чем драться?

Ко дню моего избрания нас, казаков, было 7000, при 21 орудии и 58 пулеметах, а противника было 70 000 при 200 орудиях и 400 пулеметах.

Каждый день приезжали ко мне из станиц в Новочеркасск депутации от поднявшихся станиц, и их слова были одни:

— Дайте нам ружей и патронов, и мы сами выгоним красную сволочь...

Вот выписка из письма начальника штаба генерала Мамонтова от 20 мая №483: «Призванных казаков около 10 000, из них с винтовками около 5 000, патронов на винтовку русскую 25, австрийскую 45, французскую «гра» 55, итальянскую 300; итальянских винтовок 37. Снарядов на орудие 60.

Продовольствие на исходе. Скоро не будет ни хлеба, ни зернового фуража; последнее меня мало беспокоит, так как перейдем на подножный корм. Но отсутствие хлеба, крупы и картофеля может привести к уничтожению войска внутренним разложением.

Дух начинает колебаться от недостатка патронов и винтовок. Был уже случай военного мятежа. Боюсь, что это не последняя туча рассеянной бури, а первая весенняя ласточка грядущего печального исхода борьбы, хотелось бы не быть дурным предсказателем.

Поэтому очень прошу Вас призвать на помощь от немцев материальные средства борьбы или самих немцев. Все-таки немецкое господство будет выносимее и дешевле господства русского мужика-разбойника, именуемого красногвардейцем. Еще дешевле было бы купить у немцев пушки, снаряды, винтовки, патроны, хотя бы торговым договором. Лучше терять часть, чем все имущество и даже честь и жизнь».

Еще раньше Гундоровская, Митякинская и Луганская станицы призвали самочинно немцев к себе на помощь.

Разложение на севере Дона шло быстрыми шагами, и надо было, во что бы то ни стало, остановить его, иначе нам грозила участь Украины.

Я обратился за помощью к Добровольческой армии. Я просил генерала Деникина идти на север с донцами, идти по прямому пути решения их исторической задачи, вверх по Волге, и вместе овладеть Царицыным. Царицын дал бы нам оружие и патроны. Но Добровольческая армия отклонила мое предложение. Связанная кубанскими отрядами, она должна была временно отсрочить решение главной задачи и заняться частным предприятием — очищением Кубани. Помощи ждать было неоткуда.

Я обратился за советом к одному из видных общественных деятелей во время одного из совещаний по поводу Юго-восточного союза. Он стоял на том, что Дон не должен иметь никаких сношений с германцами, что он должен свято соблюдать условия, заключенные российским императором с союзниками. Победа союзников над германцами несомненна, и тогда союзники заплатят за все сторицею...

— А пока что делать? — спросил я.— «Пока нужно побольше терпения и побольше крови!..»

Я не пошел по этому пути. Я знал, что терпение казаков истощилось, я знал, что казаки потеряли достаточно крови... Я знал, что те, кто советует мне это, не пойдут сами в окопы, но пошлют казаков, а играть казачьими головами я не был уполномочен Кругом «Спасения Дона». Итак — без оружия и патронов наши военные действия должны были заглохнуть, советские власти должны были вернуться в Новочеркасск и докончить свой страшный кровавый план уничтожения казачества. «Побольше крови» должно было начаться снова. Слишком много крови готово было пролиться.

Когда горит дом, не ищут ведра с водою в соседней деревне, если тут же рядом стоит готовое, полное воды ведро...

Я вошел в переговоры с германцами. Благодаря весьма искусной политике генерала Черячукина в Киеве, Николая Елпидифоровича Парамонова и Владимира Александровича Лебедева в Ростове, за шерсть и хлеб мы получили орудия, винтовки и патроны. Чирской, а за ним Донецкий, У.-Медведицкий и Хоперский фронты ожили и началась настоящая война.

Но Донецкий угольный бассейн и Таганрогский округ были заняты германцами. Украина, несмотря на все мои доводы и на старинную дружбу с гетманом, не выпускала их от себя и борьба за них грозила окончиться кровавым столкновением.

Мы вели борьбу на фронте в 800 верст. Север, восток и юг были охвачены пламенем пожара. Нам грозило начать войну и на западе и, лишившись подвоза оружия, быть сдавленными со всех сторон — и погибнуть.

Украина хотела подчинить себе Кубань, и тогда Дон стал бы между молотом и наковальней.

При таких обстоятельствах во имя спасения земли Донской я обратился с письмом к императору Вильгельму. Я писал ему, как равный суверенный властитель пишет равному. Я указывал ему на рыцарские чувства обоих воинственных народов — германцев и донских казаков, и просил его содействия в признании нас самостоятельным государством, в передаче нам Таганрогского и Донецкого округов и в помощи оружием. Взамен этого я обещал, что войско Донское не обратит своего оружия против немцев, будет соблюдать по отношению к ним нейтралитет и продаст избыток своих продуктов, который обычно продавался за границу, преимущественно им...

Письмо возымело свое действие.

27 июля подписан договор между Украиной и Доном, в котором Всевеликое войско Донское признается самостоятельным государством, все земли войска Донского остаются неприкосновенными. Этим договором мы обязаны исключительно давлению германского командования на Украину. Мы получили оружие... Наша борьба, благодаря громадному военному таланту и твердой воле командующего Донской армией генерала Денисова и большой работоспособности его начальника штаба, полковника Полякова, приняла строго планомерный характер, и сегодня мы видим здесь представителей всех станиц, за исключением четырех Сальского округа, а освобождение тех станиц — вопрос недалекого будущего. Если, конечно, войска казачьи будут продолжать борьбу и не станут на путь соглашательства и братания, как то имело место 3 августа на Царицынском фронте, где отряд полковника Антонова сдал без боя станицы Нагавскую, Баклановскую и В.-Курмоярскую и где 10-й конный полк, 6, 8 и 11-й пешие полки разбежались после митинга; это полки Трех-Островянской, Ново-Григорьевской и Сиротинской станиц.

Всевеликое войско Донское снова свободно, как было свободно триста лет назад. Наши посольства, переименованные по-старинному в зимовые станицы, уже находятся в Киеве, Екатеринодаре и в Симферополе. Войско Донское выздоравливает от той тяжелой болезни, которой оно болело без малого год. Налаживается правильная, нормальная жизнь, и Большой Войсковой Круг может спокойно приступить к государственной работе.

Но злые гении большевизма не исчезли из войска Донского. Наша работа протекала при страшно тяжелых условиях. Вспышки военных бунтов были в мае в Ростовском округе, а всего несколько дней тому назад в Усть-Медведицком округе отказались исполнить боевой приказ 1-й и 4-й Донские полки и полки Усть-Белокалитвенской, Верхне-Кундрюческой и Нижне-Кундрюческой станиц. Казаки стреляли по своим братьям, исполнявшим приказ начальника.

13 августа в полках Трех-Островянской, Новогригорьевской и Сиротинской станиц происходили митинги, на которых казаки этих полков собирались послать делегацию к красногвардейцам с целью заявить о бесполезности и нежелательности настоящей войны. Полки эти разбегаются.

Кто сеет ветер — тот пожнет бурю, и те, кто занимался последние дни агитацией против порядка, могут быть довольны: их агитация приносит плоды. Не весь яд еще вышел, не вполне здорово войско... Я повторю знаменитые слова великого русского человека Столыпина, слегка изменив их.

— Нам нужно великое войско Донское — некоторым людям нужны великие потрясения.

В самые последние дни перед созывом Круга группа близоруких людей решила потрясти снова Доном, повторить времена Голубова... Кому-то понадобилось ездить по станицам и уверять казаков, что Круг не будет созван, что этого не позволят немцы и не допущу я, который цепляется за атаманскую власть.

В разных местах и даже в армии проявились агитаторы, проповедующие войну с немцами. Купленные деньгами, а может быть и просто недалекие «ура-патриоты» твердят горячим головам, что Молодую армию надо бросить на немцев и штыками изгнать немцев из земли Донской.

Немцы обещали покинуть землю Всевеликого войска Донского тогда, когда я скажу им, что это можно сделать без опасности для донской самостоятельности.

По соглашению со мной они уводят свои гарнизоны из Донецкого округа и освобождают от гарнизонов Дячкино, Каменскую, Лихую, а также станции Екатерининской дороги.

Я спрашиваю вас, высокие представители земли Донской, можем ли мы сейчас занять и западный фронт, и оградить себя от большевиков с севера?

Я спрашиваю вас, высокие представители действующей армии Донской, вас, обвеянных славой недавних побед, вас, окутанных пороховым дымом, вас, усталых и измученных, можете ли вы напрячь еще свои силы и выставить двадцать тысяч человек на защиту северо-западной границы?

Я спрашиваю тех, кто толкает неразумную молодежь против германцев, можем ли мы бороться без патронов и снарядов против них, имеющих и то и другое в изобилии?

Я брал ваших детей в постоянную армию не для того, чтобы на их крови строить себе славу минутного успеха. Пока я не одену и не снабжу обувью, пока не вооружу до зубов и не обучу своих казаков, я не поведу их в бой.

Я три с половиною года воевал с германцами и знаю, что не больной истерзанной России победить их теперь. Те, кто зовет на борьбу с ними, останется в стороне, и польются новые потоки казачьей крови.

Довольно крови, Дон жаждет мира и спокойствия. Перед ним большая работа своего внутреннего устройства, перед ним широкие задачи.

И я жду от Круга, что он вынесет суровое слово осуждения тем, кто во имя личных интересов волновал Донское казачество, кто мешал нашим договорам.

Из-за поездки известных вам всем лиц наша армия не получала с Украины шинелей, сапог, белья и полушубков, из-за неразумных, детски наивных речей в некоторых окружных кругах в решительную минуту штурма Царицына мы не получили снарядов и патронов и нам прислали артиллерию без пушек.

Те, кто зажигает вас речами, играет вашими головами. Теперь, когда Дон поднялся во весь рост, когда наши полки ежедневно берут добычу, когда война ушла за пределы войска, они явились мутить нашу армию и не остановились даже перед великим грехом соблазнить «малых сих», бросили слово пропаганды в Молодую армию!

Чем отличаются они от товарищей Миронова, Сдобнова и Шкурина, что шлют из Саратовской губернии прокламации о том, что «Краснов продал Дон немцам»?

Миронова, Сдобнова и Шкурина, если вы их поймаете, вы повесите без суда, так зачем же вы заступаетесь за тех, кто еще более ядовито и зло делает свое страшное дело. Им нужны великие потрясения и ваша кровь, вам нужен Великий Дон.

Господа высокие представители земли Донской — нива засеяна и час жатвы близок — наступает горячее время уборки урожая и вы — хозяин земли Донской — пришли на работу великую...

С завтрашнего дня в докладах управляющих отделами развернутся перед вами отчеты о том, что сделано.

Да, сделано очень мало. В эти трудные дни многие люди ушли в сторону смотреть, как мы будем расхлебывать ту кашу, которую не мы заварили, и злобно критиковать нас, но нам не помогали...

Вам, господа, надо дать своему новому управляющему, тому Атаману, которого вы изберете, точные указания по самым важным вопросам.

По закону о земле.

По закону о ликвидации частного коневодства в Задонской степи.

По закону о зачислении иногородних в казаки.

По закону об изменении быта духовенства.

Это дела хозяйские.

Ваш новый управляющий, новый Атаман должен быть снабжен вами широкими полномочиями и не должен быть связан никакими советами и никакими комитетами.

Советы и комитеты создают безответственность. Они дают возможность укрываться за них слабому волею и робкому духом Атаману и поведут Дон к погибели. Вам нужен Атаман, твердый волею и крепкий духом, чтобы смело взял управление Доном, не связанный ничем. Не понравится его управление, ваша воля сменить его, но никакие окружные съезды и круги недопустимы.

Нам нужен Великий Дон, знающий свои Кругом одобренные законы и своего Атамана, а не десять маленьких Донов, управляемых шумливыми съездами, сбиваемыми с толка наезжими ораторами и авантюристами.

Большая и трудная работа стоит перед вами, и я прошу вас выполнить ее от сердца. Не останавливайтесь перед мелочами. Вас будут смущать пустыми вопросами, мелкими сплетнями о Родзянко, о Сидорине и Семилетове, о Парамонове, об обиженных местами и обойденных... На фоне громадного строительства земли Донской эти личные самолюбия — это мелочи. Да не будет высокое собрание решителей судьбы Донской митингом, да не займемся мы грязными спорами и разборами ссор дворовой челяди, но как истинный хозяин медленно осмотрим свое имение и проверим конторские книги, и перед отъездом назначим управляющего, и дадим ему наказ...

Какой счастливый сегодня день...

Первый раз представители всего войска Донского в Новочеркасске, первый раз за широким обменом мнениями и впечатлениями.

Казачий Круг! И пусть казачьим он и останется.

Руки прочь от нашего казачьего дела те, кто проливал нашу казачью кровь, те, кто злобно шипел и бранил казаков. Дон — для донцов!

Мы завоевали эту землю и утучнили ее кровью своею, и мы, только мы одни, хозяева этой земли.

Вас будут смущать обиженные города и крестьяне. Не верьте им. Помните, куда завел атамана Каледина знаменитый паритет. Не верьте волкам в овечьей шкуре. Они зарятся на ваши земли и жадными руками тянутся к ним. Пусть свободно и вольно живут на Дону гостями, но хозяева только мы, только мы одни... Казаки!

Казачий Круг передо мною.

Какой это счастливый яркий день и для меня. Луч свободы блеснул и мне. Словами молитвы Симеона Богоприимца, увидевшего Господа Сил, воскликну и я:

«Ныне отпущаеши раба твоего по глаголу твоему с миром, яко видиста очи мои спасение, еже уготовал еси пред лицом всех людей»...

Бессменным часовым три с половиною месяца простоял я на своем посту. Я устал. Я три с половиною года просидел в окопах, я был ранен и остался в строю, я шел с Корниловым на Петроград и в Пскове был арестован; по приказу совета Союза казачьих войск я вторично бился под Петроградом с большевиками и сидел в Смольном. Я в Царицыне в конце января этого года был приговорен к смерти... Довольно с меня... Я расчистил место для другого, более достойного. Работа начата, пусть продолжают ее другие.

Я стою на посту, и Большой Круг мой разводящий.

Я жду, когда подведет он нового часового, и я спрошу его, как то спрашивали в старину:

— Что пришел?

— Тебя с часов сменить.

— Каков наказ?

— Не спать, не дремать, честь Всевеликого войска Донского оберегать!

Честь Всевеликого войска Донского!

Эти святые слова обязывают думать и дальше!!.

Господа высокие представители Всевеликого войска Донского, честь обязывает, казачья слава повелевает. Россия ждет своих казаков... Близок великий час... Наступает славное время... Помните дедов своих под Москвой и великий земский Собор в 1613 году. Кто вслед за галицким дворянином подошел к столу, где сидел князь Пожарский и положил записку? То был Донской Атаман.

— Какое это писание ты подал, атаман? — спросил князь Пожарский.

— О природном царе Михаиле Феодоровиче, — отвечал атаман.

«Прочетше писание атаманское, бысть у всех согласен и единомыслен совет», — пишет летописец...

Господа высокие представители Всевеликого войска Донского!

— «Близок есть, уже при дверях!»

Помните, не спасут Россию ни немцы, ни англичане, ни японцы, ни американцы — они только разорят ее и зальют кровью. Помните нашу старую песню:

У меня, молодца, было три товарища:

Первый товарищ — мой конь вороной,

А другой товарищ — я сам молодой.

А третий товарищ — сабля вострая в руках.

Не спасет Россию сама Россия. Спасут ее казаки! Добровольческая армия и вольные отряды донских, кубанских, терских, оренбургских, сибирских, уральских и астраханских казаков спасут Россию. И тогда снова, как встарь, широко развернется над дворцом нашего атамана бело-сине-красный русский флаг — Единой и Неделимой России...

И тогда кончен будет страшный крестный путь казачества и Добровольческой армии, путь к свободе России и православного Тихого Дона!»

ИСТОЧНИК: Щепкин Г. Донской атаман генерал от кавалерии Петр Николаевич Краснов. — Новочеркасск, 1919. — С. 27-41.




 
ВК
 
Facebook
 
© 2010 - 2018 ГБУК РО "Донская государственная публичная библиотека"
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права (в том числе дизайн).
Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие
сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов
без предварительного согласия правообладателя.
Тел.: (863) 264-93-69 Email: dspl-online@dspl.ru

Сайт создан при финансовой поддержке Фонда имени Д. С. Лихачёва www.lfond.spb.ru Создание сайта: Линукс-центр "Прометей"