ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК. Год 2026-й

История Ростов-на-Дону

Опубликовано впервые в электронной версии "Донского временника"

А. В. ВИНОКУРОВА (ШИРИКОВА)

Галечка

рассказ

Я услышала этот рассказ от женщины, которую называла просто Маша, хотя она была подругой моей матери и была, конечно, меня намного старше. Итак…
… Маша приехала в этот маленький военный посёлок на Волге в гости к своим друзьям, Виталию и Анечке, у которых недавно родился новенький крошечный ребёночек, девочка. 
Мужья Маши и Ани дружили с самой войны, дружили крепкой мужской дружбой, и военное руководство знало: нельзя никуда переводить одного майора Прищепу, и одного майора Винокурова, а только вместе. Их так и звали: Винокуровиприщепа. И вот первый раз они оказались в разных военных частях.
Маше повезло с попутной машиной, и вскоре она стояла на площади городка, который даже не имел названия, а только порядковый номер. Ей указали на длинный деревянный дом на два хозяина в самом конце посёлка. 
Подойдя, она увидела приоткрытую дверь, из которой вдруг выскочил маленький беленький кролик с красными глазками, а за ним мальчонка лет пяти, который схватил кролика в охапку, и они исчезли за дверью. Маша подумала, что ей точно не сюда, и пошла к другой двери, из-за которой услышала знакомые голоса: «Галя, Галя» — «Жанка, Жанка, Жанка»…
«Ну, и о чём же мы спорим?» 
Анечка кинулась ей на шею: «Как назвать ребёнка».
«Да вы совсем сдурели? Девочке уже две недели, а она у вас ещё без имени?»
«Маш, он хочет назвать Галиной в честь своей … своей …» — Анечка заплакала. 
«А она хочет назвать в честь своей козы. Представляешь, ребёнка — в честь козы!!!»
«Эта коза меня на танцы провожала и кавалеров рожками отгоняла!»
«Ну, вы даёте! Быстро заворачивайте ребёнка, готовьте документы — поеду её регистрировать. И не спрашивайте, как я её назову!»
В ЗАГСе работница очень удивилась, что ребёнка регистрируют не родители, а, в общем-то, чужой человек. «Как назвали?» — «А дайте-ка мне вон ту толстую книгу с именами…». 
Маша ткнула в первое же имя: «Алла».
Около дома Анечка схватила ребёнка из рук Маши и побежала кормить. Виталий остался курить на лавочке.
«Ну, рассказывай, что там у тебя была за Галя». 
И Виталий начал рассказывать…
Он приехал в Батайск из уральского села, чтобы поступить в лётную школу и стать пилотом. Но не сдал физкультуру, даже раза не подтянулся. Похоже, симпатичный голубоглазый парнишка с широкой улыбкой понравился пожилому физкультурнику. Он отозвал его в сторонку и сказал: «В Ростове есть физкультурный техникум. Поучись там, сделают из тебя человека. Потом приходи». 
Так Виталий стал студентом физкультурного техникума. 
Учиться было интересно. Один минус: стипендия была такая маленькая, что при очень скудном питании хватало её только на полмесяца. 
Потом ребята переставали ходить на занятия, ложились в кровать и лежали до следующей стипендии, экономя силы, и деля оставшийся хлеб на крошечные порции. Спасали девчонки: они умели экономить лучше ребят, и иногда ухитрялись чуть-чуть подкармливать их из своего пайка.
И вдруг однажды холодным и голодным зимним утром Виталий проснулся и увидел на своей тумбочке большую блестящую, пахнущую сдобой булку. От её запаха у Виталия закружилась голова, и он проглотил её так быстро, что почти не почувствовал вкуса. 
С тех пор булка появлялась почти каждое утро. Виталий перестал пропускать занятия, и его спортивные показатели были уже среди лучших. Но никто из девчонок не признавался в том, что приносит булку. Да и денег на это у них точно не было. 
И вот однажды рано утром за приношением булки была застигнута секретарша директора Галина, а точнее, Галочка. Была она только на пару лет старше ребят, и любили её все. Не только за красивую внешность — большие тёмно-карие глаза, длиннющие ресницы, ладная фигурка — но, прежде всего, за доброе сердце и весёлый, лёгкий характер. 
С тех пор Галочка, уже не скрываясь, подкармливала Виталика, да и другим ребятам доставалось от её доброты. 
Как то незаметно стали они называть её ласково «Галечка». А Виталик стал замечать, что при встрече с ним Галечка опускает глаза и покрывается густым румянцем. Да и сам Виталик стал думать о ней уж слишком часто.
И вдруг однажды утром все учащиеся техникума бросились к окнам — во дворе разворачивался «воронок» — машина НКВД с решётками на окнах. 
В тот год такие машины были частыми гостями во дворах советских городов. Из двери техникума выводили в наручниках Галечку. 
Оказалось, что в то утро она на пятнадцать минут опоздала на работу — сломался трамвай, на котором она обычно добиралась в техникум со своей дальней окраины города. Кто «стуканул» в НКВД — так и осталось тайной. Галечку больше никто и никогда не увидел. Никто и никогда. 
Директору позвонили «оттуда» и сообщили, что Галина такая-то — японская шпионка, а опоздала она потому, что готовила теракт на каком-то заводе. К тому же родители у неё — из бывших, из дворян. Значит, точно шпионка.
Уже потом, в хрущёвскую «оттепель» пятидесятых, выпускники техникума попытались найти хоть какие-то следы Галечки. Куда только ни обращались. Но увы… Очевидно, в тот месяц просто не выполнили план по японским шпионам.
Из дома раздался тоненький писк ребёнка. Виталий встал, нервно смял пустую бело-синюю пачку папирос «Беломорканал» и сказал Маше: «Пойдём, Маш, поздно уже. Завтра учения, вставать рано».