ДОНСКОЙ ВРЕМЕННИК. Год 2026-й

История Ростова-на-Дону

Опубликовано впервые в электронной версии "Донского временника"

А. В. ВИНОКУРОВА (ШИРИКОВА)

Жёлтые ботинки

рассказ

Я приходила к нему нечасто, обычно раз в месяц. С коробкой его любимых пирожных. Но он ждал меня не ради них, хотя пирожные он очень любил, что бывает редко с мужчинами. Владимир Васильевич знал, что я прихожу его СЛУШАТЬ! В свои 92 года он обладал острым умом и прекрасной памятью. Свою жизнь он помнил до мелочей.
… Володя поднимался по широкой улице большого незнакомого города. Красивого города. Точнее, он, наверное, был красивым до войны… А сейчас величественные здания с ампирной лепкой перемежались с пыльными развалинами. 
Среди некоторых развалин сохранились отдельные стены с разноцветными обоями — вот розовенькие в цветочек, наверное, это была спальня, где стояла детская кроватка, и качали ребёнка. А вот строгие полосатые — кабинет какого-нибудь учёного. Теперь же, возможно, многих из этих людей уже нет, а может, и всей семьи, подумал Володя. 
Володя никогда раньше не был в таком большом городе. Он приехал из небольшого посёлка при железнодорожной станции Котельниково, что под Сталинградом. 
Отец его работал телеграфистом на станции и во время гражданской войны два раза едва не был расстрелян — сначала белыми, за то, что во время захвата станции красными передавал их сообщения в Москву, а потом красными за то, что отправлял телеграммы белых. 
Рано овдовев, отец один воспитывал двух мальчишек — Вовку и Валерку.
Здесь же, в Котельниково, пережили они оккупацию и страшную Сталинградскую битву. Здесь мальчишки поняли, почему войну называли мировой. Через Котельниково прошли не только немецкие, но и румынские, и "голубые" испанские части. 
Но самыми жестокими были всё же немцы из армейской группировки "Гот", чьей целью было снятие блокады с немецких войск, окруженных в Сталинграде. 
Володя на всю жизнь запомнил стену огня, с треском идущую через посёлок. В такие страшные минуты они с братом убегали в степь и прятались в балках — глубоких степных оврагах.
Жара в то лето стояла нестерпимая, выше 45 градусов. Ни тени, ни воды, только горячие песчаные бури и звон в ушах, да миражи, что выплывали вдруг из-за горизонта.
Окончание школы Володей совпало с окончанием войны. Имел он большие математические способности, и отец настоял на том, чтобы он учился дальше. 
Долго думали, куда ехать учиться. Сталинград, ближайший город, был разрушен полностью. Оставался только Ростов. 
Отец завернул в тряпицу кусок хлеба (в доме другой еды и не было), проводил Володю на станцию и посадил в общий вагон поезда. 
И вот он в Ростове. Долго плутал по улицам, прежде чем нашёл Механический техникум. Приём уже был закончен, но директор, увидев пятёрочный аттестат, махнул рукой и взял документы.
Учился Володя хорошо. Нравились ему не только специальные предметы, но полюбил он также уроки литературы. С удовольствием декламировал стихи Пушкина и даже целиком «Евгения Онегина». Учительница литературы часто Володю хвалила и ставила всем в пример.
Все студенты группы кроме Володи и его товарища Николая были местные, из Ростова и области. Родители Николая тоже жили недалеко, в большой станице Ставропольского края. 
В то тяжёлое послевоенное время всем студентам родители помогали и деньгами, и едой. Кроме Володи. Он и не просил, знал, что отцу Валерку поднимать надо. 
Закончилась тёплая ростовская осень, и зарядили холодные ноябрьские дожди, и старенькие сандалии, в которых Володя приехал в Ростов, совсем сносились. Сколько ни зашивал он их суровой ниткой, ничего уже не помогало, и с ужасом думал он о том дне, когда они развалятся окончательно, и не знал, что же тогда будет делать.
Однажды утром, придя в техникум, он увидел объявление — конкурс на лучшее сочинение о Пушкине. Победителю — приз. 
В тот вечер Володя достал тетрадку в линию, задумался на минуту, и слова полились сами собой. 
Утром он сдал тетрадку учительнице и забыл о ней. 
Каково же было его удивление, когда через три дня он увидел на стене большой лист ватмана со своей фамилией. Он победил! В учительской ему вручили почётную грамоту и перевязанную бечёвкой серую коробку. Он открыл её… Там лежали чудесные жёлтые ботинки из настоящей кожи, его размер! 
Володя выскочил из учительской и побежал на улицу. Там он уткнулся лбом в колючую кирпичную стену и заплакал, впервые за много лет.
Так, в ботинках, пережил он холодную ростовскую слякотную зиму. 
И наступила весна, а потом и лето. И пригласил его Николай провести каникулы у его родителей в станице. 
Володя смутился — денег у него не было даже на билет. Но Николай указал пальцем на его ботинки и сказал, что давно хотел иметь такие. «Отдай их мне, и всё лето будешь жить у нас на халяву. И билет тебе куплю», сказал Николай, смущаясь. 
Володя согласился, ведь жить летом ему было не на что.
Жилось ему в станице хорошо. У родителей Николая был и огород с картошкой, и даже корова, что давала молоко. 
Приехал он 1 сентября в техникум в стареньких тапочках Николая, но поправившийся и сытый. В коридоре встретил учительницу литературы. Та, удивлённо глядя на его тапочки, спросила: «А ботинки где, Володя?» Тот смущённо молчал.
А вечером Николай рассказал ему, что тот конкурс сочинений учительница литературы специально организовала, зная, что Володя его обязательно выиграет. И номер обуви у Николая по секрету узнала.
… А за отличную учёбу стал он получать стипендию. Небольшую, но, экономя, смог откладывать понемногу, и к зиме купил себе ботинки, правда, не жёлтые, и не такие красивые, но тоже тёплые. 
А потом Володя, Владимир Васильевич Гусев, окончил институт и был послан по распределению в Красноярск, где участвовал в создании нашей советской водородной бомбы.
В шестидесятые годы с семьёй вернулся в Ростов. 
Но те жёлтые ботинки и учительницу литературы он помнил всю жизнь.